В настоящей статье будут рассмотрены решения ЕСПЧ, принятые в 2014 году, которые развивают понимание трудовых прав граждан в рамках Европейской конвенции по правам человека. В 2014 году было принято много заслуживающих внимания решений: о защите работника от дискриминации по признаку пола, о признании противоречащим Конвенции досрочного прекращения полномочий главы Верховного суда Венгрии (бывшего судьи Европейского суда по правам человека) и увольнения учителя в связи с проведением в отношении его секретного расследования, о невмешательстве в право работника на уважение частной жизни.

В целях выявления тенденций в практике ЕСПЧ за 2014 год мы остановимся в настоящей статье на других решениях. В 2014 году ЕСПЧ продолжил и укрепил тенденцию защиты прав профсоюзов и развил правовые позиции о правах работника в области обеспечения безопасности труда.

Защита прав профсоюзов


В 2014 году Суд впервые в своей практике рассмотрел право профсоюза на проведение забастовок солидарности, а также право военнослужащих на создание профессиональных союзов и вступление в них. В деле National union of rail, maritime and transport workers v. The United Kingdom Суд пришел к выводу о том, что право на забастовку солидарности является элементом права на свободу объединения. Изучив опыт европейских государств в данной области, Суд решил, что в условиях отсутствия единого подхода к регулированию данного права, страны должны пользоваться широкой степенью усмотрения в решении данного вопроса. В связи с этим запрещение проведения забастовок солидарности не нарушает положения ст. 11 Европейской конвенции.

В решениях, принятых против Франции, Европейский суд высказал категоричное мнение о том, что абсолютный запрет свободы объединения в отношении военнослужащих нарушает ст. 11 Конвенции. Суд указал на особенности формулировки ст. 11, которая в части второй допускает ограничения свободы объединения, а не ее полное запрещение.

В деле Tymoshenko and others v. Ukraine Судом было рассмотрено несоответствие Конвенции запрещение проведения забастовок в отношении профессиональных союзов пилотов. Решение о нарушении Конвенции в данном деле было принято на основании того, что вмешательство в права заявителя не было «предписано законом». Согласно практике Европейского суда это требование означает, что оспариваемое вмешательство должно быть предусмотрено национальным законодательством, которое, в свою очередь, должно быть доступным для заинтересованных лиц и сформулировано с достаточной точностью. Поскольку законодательство Украины в области запрещения забастовки в отношении заявителей не отвечало этим «качественным» требованиям, вмешательство было признано противоречащим Европейской конвенции без дополнительного изучения его законной цели и пропорциональности. Несмотря на отсутствие четко сформулированной позиции Суда о том, что запрещение забастовок в отношении пилотов противоречит Конвенции, мотивировочная часть данного решения позволяет сделать вывод о том, что Суд вслед за МОТ склонен к узкому прочтению ограничений в праве на забастовку. В данном решении приводятся мнения Комитета экспертов МОТ о том, что «основные услуги» следует понимать в строгом смысле слова, и запрет проведения забастовок не может относиться в целом к сфере транспорта. Процитированные Судом мнения Комитета экспертов МОТ, а также ссылка на практику Европейского комитета по социальным правам дают понять, что Европейский суд разделяет эти мнения и в случае необходимости оценить ограничения права на забастовку по существу он будет придерживаться сложившегося в международной практике толкования возможных ограничений свободы объединения. Подобная мысль заставляет нас обратиться к формулировке ст. 413 ТК РФ, столько часто упрекаемой международными органами за чрезвычайно широкий перечень тех сфер, в которых запрещается проведение забастовок. Представляется весьма вероятным, что в случае обращения в Европейский суд со стороны работников теплоснабжения, железнодорожного и речного транспорта общее запрещение забастовок в данных сферах будет признано нарушением Европейской конвенции, и это решение будет иметь обязательный для России характер.

Охрана труда


Основы для рассмотрения Судом дел о безопасности труда были заложены в течение последних нескольких лет. В частности, на государства было возложено позитивное обязательство обеспечить эффективную защиту права на жизнь от рисков, связанных с опасной промышленной деятельностью, за работниками было признано право на информацию о рисках, которым он подвергается в процессе труда.

В деле Бринкэт и другие против Мальты, рассмотренном в 2014 году, Судом были развиты правовые позиции о порядке реализации негативного обязательства обеспечивать эффективную защиту права на жизнь и на уважение частной жизни, поскольку заявителями были работники государственного предприятия. В рамках данного дела, рассмотренного 24 июля 2014 г. Европейским судом, было заслушано 21 заявление бывших работников государственной судоремонтной верфи, которые были подвержены воздействию асбеста. Правительство Мальты было признано ответственным за нарушение позитивных обязательств государства по защите права на жизнь (в случае смерти работника) и права на уважение частной жизни (в остальных случаях, когда в результате работы с асбестом были приобретены заболевания дыхательных путей).

Это решение является знаковым для развития безопасности труда во всех странах Совета Европы. Впервые Суд признал нарушения двух фундаментальных для этой сферы прав, выведенных из статей 2 и 8 Европейской конвенции по правам человека (Конвенция): право на доступ к информации о рисках, которым работник подвергается на рабочем месте, и право на защиту от вредных и опасных условий труда. Аргументируя свое решение по данному делу, Суд конкретизировал содержание позитивных обязательств государства по обеспечению данных прав работников.

Можно выделить три наиболее интересных момента в данном решении:

2.1. Ключевым для определения ответственности Мальты за нарушение обязанности защищать жизнь и здоровье работников от опасности асбеста был вывод о том, что государство знало или должно было знать о рисках, связанных с применением данного вещества. Несмотря на то что Мальта не ратифицировала Конвенцию МОТ N 162, Суд решил, что Правительству должно было быть известно о работе над ее принятием и, соответственно, о признании мировым сообществом опасности асбеста. Кроме того, на основании медицинских статей о негативном влиянии асбеста на здоровье Суд пришел к выводу о том, что Правительство знало или должно было знать об опасности для здоровья, связанной с применением асбеста. Другим аргументом стало положительное решение Мальтийского суда по делу о возмещении вреда, причиненного смертью работника от заболевания, обусловленного работой с асбестом, рассмотренному в 1979 году.

2.2. При оценке мальтийского законодательства Суд уточнил свое видение должного правового регулирования опасной деятельности. Ответчик заявлял, что выполнил обязательство обеспечить правовое регулирование, поскольку Положение о рабочем месте, принятое на Мальте в 1987 г., содержало нормы о защите здоровья работников от вредных и опасных факторов. Суд посчитал, что принятие данного нормативного акта не свидетельствовало о выполнении обязательства государства в сфере защиты работников от риска, связанного с работой с асбестом. Было установлено, что данное Положение было принято гораздо позднее, чем мировому сообществу стало известно об опасности асбеста. Кроме того, работа с асбестом не была упомянута в этом документе. Судом было отмечено, что Положение не содержало каких-либо практических мер, которые могли быть приняты для защиты здоровья заявителей.

Анализ текста решения позволяет нам заключить, что правовое регулирование защиты работников от производственных рисков, с точки зрения Европейского суда, должно быть своевременным, должно содержать практические меры защиты, реализованные на практике. Кроме того, Суд косвенно указал, что практические меры защиты должны соответствовать уровню научных знаний в этой области.

2.3. Содержание позитивного обязательства предоставлять информацию.

Обязательство государства предоставлять информацию о рисках, которым подвержены работники, как отмечалось выше, было сформулировано Судом в решении по делу Вилнес и другие против Норвегии. При этом возможные методы выполнения данной обязанности не были упомянуты. В данном деле Суд сделал шаг вперед, установив, что распределение защитных масок не свидетельствует о сообщении работникам о рисках, связанных с асбестом. Было подчеркнуто, что законодательство Мальты не содержало обязанности предоставлять информацию о рисках, а Правительство не предпринимало мер по их изучению. На этом основании было признано, что Мальта не выполнила свои обязательства в соответствии с Европейской конвенцией о правах человека (ст. 8 о защите права на уважение частной жизни).

Какое значение может иметь данное решение для России? Полагаем, что данным решением Суд подчеркнул необходимость практической и эффективной защиты работников от вредного воздействия асбеста, которая должна соответствовать уровню научно-технического прогресса в данной сфере. При этом позиция Европейского суда должна быть широко истолкована и необходимость соответствия практических мер по обеспечению безопасности труда уровню научных достижений должна быть распространена на все виды производств при защите от всех опасных и вредных производственных факторов.

Другое интересное дело, непосредственно связанное с охраной труда, было рассмотрено Европейским судом в марте 2014 года. Это дело Howald Moor and Others v. Switzerland, в рамках которого был рассмотрен процессуальный аспект защиты права на получение возмещения в случае причинения вреда здоровью работника. Заявители — жена и дети работника, умершего в 2005 году от рака, вызванного работой с асбестом в период с 1965 — 1978 гг. Заболевание (злокачественная мезотелиома плевры), которое, по мнению врачей, было следствием работы с асбестом, было выявлено в 2004 году. При обращении в национальный суд в 2005 году с требованием к работодателю о возмещении вреда, причиненного недостаточной защитой здоровья работника от асбеста. После смерти работника его наследники подали иск к Фонду страхования и работодателю с требованием о возмещении морального вреда. В иске было отказано в связи с истечением 10-летнего срока давности, который, согласно швейцарскому законодательству, начал течь с момента начала работы с асбестом.

Европейский суд отметил, что установление сроков давности преследует законную цель — обеспечение «правовой определенности». При этом, учитывая, что невозможность раннего диагностирования заболеваний, вызванных работой с асбестом, установлена медицинской наукой, применение в делах о возмещении вреда, причиненного асбестом, стандартного срока давности влечет лишение работников и их наследников возможности судебной защиты их прав. Суд постановил, что в делах, когда научно доказано, что лицо не знало и не могло знать о наличии определенного заболевания, это незнание должно приниматься во внимание при исчислении срока исковой давности.

Данный вывод Суда имеет огромное значение для работников в тех странах Совета Европы, где установлены максимальные сроки исковой давности для такого рода исков. При этом толкование Суда должно быть распространено не только на заболевания, вызванные работой с асбестом, но также на любые другие профессиональные заболевания с длительным латентным периодом.

Рассмотренные в данной статье решения Европейского суда по правам человека, принятые в 2014 году, свидетельствуют о продолжении «экспансивного толкования» Европейской конвенции. Включение в защитное поле Конвенции новых прав из области трудового права позволяет утверждать, что, учитывая обязательный характер решений Европейского суда, данный орган становится одним из наиболее авторитетных международных органов по защите трудовых прав.

Источник публикации: автор Сыченко Е.В., «Трудовое право в России и за рубежом», 2015, N 2, с. 60-62.